Наверх

Провокатор и сомелье

Первое судебное заседание по оскорблениям и угрозам представителям власти в Домодедово прошло в «закрытом» режиме.

Некто в зале судьи Жуковой наложил на лавочки тома со старинными уголовными делами, поэтому сторонники и часть прессы не смогли насладиться зооморфными образами и проблемами мужской беременности.

Опустим показания юных секретарш Подольского суда, старательно проговорившими заранее заготовленные показания о лисицах и жабах.

Ключевой свидетель - судебный пристав Константин Кизилов со своим коллегой Олегом Кочетковым - не стесняясь, рассказали о приказах своего начальства: сначала умышленно загораживать мою дочь во время чтения приговора 1,5 года назад в Подольске, якобы из-за нашего перемигивания и подачи знаков, а теперь – следовать в Домодедово. Оба пристава не смогли показать и объяснить, какой мимикой, жестикуляцией и артикуляцией я общался с женой и дочерью. Споткнувшись на этом, Кизилов вдруг вспомнил: «Шестун стал громко переговариваться». Тогда-то он, мол, и начал перегораживать мне обзор, чтобы я не заглушал судью. Обосновать в процессе Константин не смог, какой смысл был загораживать дочь по приказу начальства, если звук голоса он этим все равно заглушить не сможет. Очевидно, тем самым Кизилов провоцировал меня на конфликт, после чего досталось на орехи и судье Юферовой.

На процессе прозвучало, что в последний день практически весь город (вплоть до постов ДПС) был перегорожен подольской полицией, перешедшей на усиленный режим работы из-за резонансного приговора.

Парочка приставов разительно отличалась по внешним признакам и внутреннему содержанию. Если женственный Кизилов с узкими плечами выражался ясно, то брутальный мачо Кочетков мычал что-то бессвязное, за гранью понимания, заявив, что владеет русским языком, который «проходил в технологическом институте на специальности «сомелье». Кизилов пожаловался на мои выражения «беременный» и «пузатый». Но, надо заметить, моя критика очень подействовала на молодого пристава: он сильно похудел и стоял за трибуной стройный, как кипарис (ведь не родил же он, правда?)

- Я обижен на такие заявления Шестуна, - заявил он.

Эх, если бы только юноша знал значение этого слова на зоне…

Все четверо свидетелей не ответили на мой вопрос: «Если Юферова опасалась за свою жизнь, а я еще и мешал ей своими высказываниями, то почему она не воспользовалась своим правом/обязанностью сделать мне замечание или удалить из зала после его не выполнения?»

Зато участники процесса хорошо запомнили финальную точку:

- Подсудимый Шестун, вам понятен приговор в 15 лет строгого режима?

- Да, мразь, мне понятен приговор!

Новости

Мнения

Светлана Астраханцева
Нам выпало время, когда белое становится черным, а черное – белым…
Григорий Михнов-Вайтенко
Пример Шестуна – это пример в истории, я бы сказал. Чаще всего такой человек предпочитает тихо и незаметно, извините за выражение, отползти в угол, и очень редко, когда вступает на путь правдорубца.
Людмила Улицкая
Понимание и попытка разрешения "мусорной" проблемы вызвали конфликт Шестуна с властью. Не просто с властью, а с самым сердцем нашей власти - с ФСБ. Люди должны встать на защиту Александра Шестуна. И к этому я призываю.

Записки Шестуна