Наверх

Мусульманские джамааты и история американца

Одна из тем, обсуждаемых с генералом ФСИН Морозом и Москальковой, - это огромное количество мусульман в тюрьмах Москвы. Примерно 40% составляют узбеки, таджики, киргизы, татары, жители Кавказа.

13.09.2018. «Матросская тишина».

Одна из тем, обсуждаемых с генералом ФСИН Морозом и Москальковой, - это огромное количество мусульман в тюрьмах Москвы. Примерно 40% составляют узбеки, таджики, киргизы, татары, жители Кавказа. Если с православными обрядами и священниками организовано всё на более или менее приемлемом уровне, то у мусульман ничего нет, кроме того, что они организуют сами. 

Во всех трёх тюрьмах, где я побывал – «Водник», «Лефортово», «Матросская тишина» - пропорция примерно 40% мусульман к почти 60% православных соответствует реальности. Конечно, есть и представители других конфессий, как, например, иудеи, буддисты, не говоря о католиках, протестантах и даже мормонах, которые встречались мне в тюремных путешествиях. Например, Манаширов регулярно читал Тору и строго соблюдал Шабат, даже мне давая заниматься какой-либо работой. Я часто читал Тору вслух, других книг не было на тот момент, мне и Роме Манаширову это нравилось. Как оказалось, она полностью соответствует Ветхому Завету, за исключением разницы в именах.

Я бы назвал ещё две причины, почему государству надо более внимательно относиться к положению мусульман в тюрьмах и колониях. 

Во-первых, уж слишком силён накал страсти у исламистов, они более радикальны и последовательны. Многие из них признают единственным законом для себя положения Шариата. Ситуация усугубилась ещё и тем, что силовики стали массово сажать по статье «терроризм» сторонников не столько Корана, сколько последователей Сунны Пророка Мухаммада. Большинство сидящих по экстремистским статьям, с их слов, не планировали теракты, и если и говорили про возможность воевать в Сирии, то только чтобы произвести впечатление на единоверцев, для красного словца. Тем не менее боевиков из стран СНГ и России, воюющих на стороне исламистов в Сирии действительно немало. Попадая в тюрьму, умеренные мусульмане, лишённые возможности общаться с имамом, соблюдать традиционные религиозные обряды, попадают под влияние джихадистов. Таким образом, подобная политика государства сама создаёт питательную среду для выращивания новых ультрарадикальных исламистов. Сегодня в тюрьмах и колониях силы блатных и зелёных примерно уравнялись. Зачастую власть меняется в тюрьме, переходя от приверженцев воровских традиций к джамаатовским и наоборот, бывает, что это сопровождается массовыми побоищами. Зачастую сами силовики провоцируют конфликты между этими двумя силами, применяя древнеримский принцип «разделяй и властвуй».

Во-вторых, во всех известных мне тюрьмах Москвы смотрящие и положенцы почти сплошь мусульмане. Самый верх иерархии последние годы у чечено-ингушской диаспоры, затем следуют дагестанцы, азербайджанцы, кабардинцы, татары, несмотря на то, что большая часть воров в законе – грузины, армяне, русские, курды. Назначают смотрящего по тюрьме и положенца именно воры в законе с воли, и этот парадокс мне непонятен, хотя надо отдать должное вайнахам, у них это неплохо получается. 

Спросил сегодня у одного офицера ФСИН про этот парадокс, но ответил, что за деньги можно всё… Полагаю, что это слишком примитивный ответ.

Противоречие состоит ещё и в том, что смотрящие должны так или иначе соблюдать воровские законы, что входит в противоречие с традициями ислама. 

Как я уже писал, везде я сидел на спецах, где общение со смотрящими практически исключено, а мне было бы интересно пообщаться с неформальными лидерами. Очевидно, что у них есть объяснение этому сочетанию.

Напомню, что ингуш Ильяс – положенец в «Матросской тишине», чеченец Зелимхан – смотрящий большого спеца, азербайджанец Талех – смотрящий 6-го спецблока, азербайджанец-бродяга Идраг сидит в одной камере 135 с Ильясом и Талехом, а якобы черкес Зураб «смотрит» за больницей. В «Бутырке» положенец – ингуш Ахмед, на «Воднике» - ингуш Башир, до него был тоже ингуш Мага. На «Матросской тишине» положенцем до Ильяса был дагестанец Суррогатный Сура (аварец или даргинец по разным данным), он вышел на свободу прямо из зала суда, несмотря на то, что обвинялся по нескольким статьям.

Предыдущий, Анзор был очень авторитетным положенцем, в глазах арестантов уважение к нему прибавилось после разрешения конфликта между чеченцем и русским, сидящими в этой тюрьме. Выслушав обоих, Анзор решил в пользу русского, а когда чеченец на родном языке стал агрессивно укорять его за то, что не поддержал нохчи (самоназвание чеченцев) вне зависимости от обстоятельств, то Анзор влепил ему пощёчину. Надо сказать, что в тюрьме рукоприкладство не приветствуется, и на это имеют право только люди, обладающие определённым рангом, да и то в лёгкой форме. Воры в законе, бродяги и стремящиеся даже не должны ругаться матом.

В конце XIX – начале XX века в царской Руси стали вводить самоуправление осуждённых, причём оно признавалось Законом Российской Империи. Возглавили самоуправление лидеры преступного мира – «бродяги» и «иваны», которые эффективно взаимодействовали с начальством, обеспечивая относительный уровень дисциплины и порядка. «Бродяга» избирался общим голосованием, и его смещение начальником тюрьмы могло привести к бунту заключённых. 

Нынешние «смотрящие» возникли не на пустом месте, а явились продолжением стародавних тюремных традиций. Причем староста («смотрящий») избирался в каждой камере (как тогда, так и сейчас). Авторы инструкций того времени писали: «Избираются старосты из числа опытных, умных, обладающих сильными характерами, умеющими влиять на «шпану», разговаривать с ней, понимать её нужды».

Так, Феликс Дзержинский неоднократной избирался старостой («смотрящим») в варшавской тюрьме, Александровском и Орловском централе. Моисей Урицкий «смотрел» за Лукьяновской тюрьмой в Киеве, а Михаил Калинин избирался старостой питерских «Крестов». Хотя надо отдать должное лидерам преступного мира, что в царской России все-таки «смотрящими» (старостами) в централах были классические уголовники, начальство не жаловало «политических».

Ева дала интервью газете «Ока-инфо», где прямо и жёстко раскритиковала тех, кто стоит за моим заказным уголовным делом. Преклоняюсь перед этой хрупкой молодой женщиной, имеющей столь стержневой характер, рискующей получить неприятности за такие серьёзные обвинения высокопоставленных чиновников. Только ради столь высокой оценки Евы Меркачёвой можно было садиться в тюрьму. Для меня это большая честь, и безусловно я горжусь слышать такое о себе от человека, который лучше всех в России знает положение в тюрьмах и больше всех исписавший самые популярные и объективные статьи об этом ужасе. 

- В этой истории с самого начала было множество нарушений. Все эти месяцы мы пытались добиться справедливости. На примере Шестуна видно, как к нам относится власть, - рассказала Ева Меркачёва в интервью «Оке-инфо». –  Ведь все знали про нарушения, про то, что Шестун имеет право участвовать в выборах, и Элла Памфилова сказала, что не должно быть никаких препятствий, и Михаил Федотов к нему приходил, но вместо того, чтобы впустить нотариуса, его перевели в СИЗО «Лефортово», и нотариус так и не смог к нему попасть.  То есть получается, что ни слова Памфиловой, ни слова Федотова - ничего не помогло. Есть силовики, которые сказали - ты не будешь участвовать в выборах, и так и произошло, несмотря на слова и действия тех людей, которые должны отвечать за законность выборов. Это Шестуна очень сильно подкосило, он очень переживал, потому что верил в свои конституционные права. Еще он очень сильно страдал от того, что не может увидеть своих детей. Вообще, сломить такого человека, как он, очень сложно, но когда речь заходит о детях, о невозможности встреч с ними - это очень сильно подкашивает даже самых сильных. Он говорил, что мечтал еще об одной дочке, но, видимо, этой мечте уже не суждено сбыться. Я уговаривала его, что он еще успеет стать отцом... Порой я замечала, что на него накатывает неверие в будущее, ощущение безнадежности. Это, конечно, печально. Человек пытался разоблачить людей у власти, которые совершили преступление, а в результате оказался за решеткой сам.

- Мне почему-то казалось, что обращение Шестуна к президенту станет таким охранительным билетом для него, - продолжала Ева. – Но получилось наоборот, и это страшно, что в нашей стране так происходит. Человек, который кого-то разоблачает, сам страдает от преследований. Вот это вот страшно, честно вам скажу. Это прямо печально-печально. Наша власть может удивлять как своей жестокостью, так и неожиданным милосердием. Были примеры, когда что-то менялось - и человека отпускали. Мне бы очень хотелось, чтобы Александр Шестун стал тем самым счастливым исключением. К тому же преступление, в котором его обвинили - экономическое, а в «Лефортово» содержатся преступники государственного масштаба. Никогда раньше не было там главы района, это настолько мелко для такого изолятора... Такие дела, практически фейковые, как у Шестуна, не делают чести нашей правоохранительной системе. Как однажды сказал наш известный адвокат Резник, в стране бывают вредители. Это как раз люди, возбуждающие уголовные дела, которые люди, народ, не понимают. Я думаю, Шестун стал жертвой таких вредителей.

Мне было неожиданно приятно услышать множество лестных о себе отзывов как от людей, которых я знал на воле, так и от совершенно незнакомых.

- Очевидно, что человек рискнул всем и это его выступление в Youtube — отчаянный акт мужества, - заявил режиссёр Юрий Быков. - Но у него, насколько я понимаю, есть семья, пять детей. Я человек не женатый, не семейный, но даже я когда иногда позволяю себе не то, что нечто подобное, а совершенно не идущие в в сравнение с этим выпады в соцсетях, и то мне страшно. А здесь, по-моему, человек идет по очень опасной дорожке. Что я могу сказать? Безумству храбрых поем мы песню.

Режиссер Юрий Быков обо мне: «Безумству храбрых поём мы песню!»

Заместитель директора по науке Дома-музея Василия Поленова Наталья Грамолина, с который мы много общались сказала в прессе, что знает меня исключительно с хорошей стороны:

- Шестун неоднократно бывал у нас в музее-заповеднике и оставил о себе впечатление как о человеке умном, живом, интересующимся. Мы с ним не раз беседовали на самые разные темы и мне импонировали его взгляды, идеи, то, что он делает в Серпуховском районе. Когда я узнала, что он арестован, стала думать, чем могу помочь. Решила выступить поручителем, чтобы заключение в СИЗО, по возможности, заменили домашним арестом. 

Наталья Грамолина заявила, что знает Шестуна исключительно с хорошей стороны.

Почётный президент Федерации авиационного спорта России Владимир Иванов также публично меня поддержал:

- Да я лично вручал ему медаль Международной авиационной федерации за личный вклад в развитие и популяризацию авиационных видов спорта. Сейчас это уже история, но многие спортсмены не только из России, но и из-за рубежа до сих пор с теплом вспоминают Чемпионаты мира по вертолетному и самолетному спорту, которые проводились в Серпуховском районе. И все это стало возможно благодаря тому, что Шестун согласился принять чемпионаты. Он всегда уделял огромное внимание развитию авиационных видов спорта. Также на протяжении более десяти лет администрация Серпуховского района помогала нам проводить летную практику для курсантов областной школы-интерната имени Покрышкина...  Мне очень жаль, что он попал в такую непростую ситуацию. Дай бог, чтобы все это как-то разрулилось.

Почётный президент Федерации авиационного спорта России Владимир Иванов награждает меня медалью FAI

15.09.2018. Матросская тишина. 

Позавчера беседовал со своим защитником Виктором Камалдиновым в кабинете. Ни в одном СИЗО нет таких просторных, светлых адвокатских кабинетов, с большими окнами, качественной мебелью, чисто убранных и почти всегда свободных. Теперь в «Матросской тишине» адвокаты посещают меня каждый день, так же, как было в «Воднике» когда-то. Так вот, часть окон следственных кабинетов выходит на обычную улицу Матросская тишина, а часть во внутренний двор тюрьмы. 

Виктор Камалдинов, мой адвокат

Вдруг началось активное перекрикивание – в камере такой-то шмон, в камере еще такой-то шмон. Вернувшись после встречи с Витей в свою розовую камеру 726, через некоторое время я услышал нарастающий гул, как волны при шторме, набирающий всё большую остервенелость. Постепенно гул, состоящий из ударов железными предметами по решёткам (полагаю, что мисками) и диких воплей, стал больше похож на землетрясение. Казалось, что тюремные стены заходили ходуном. Мои соседи Андрей и Руслан высунулись в окно и удивлённо цокали языками: 

- Мы такого ещё не видели за полгода нахождения здесь!

Через 10-15 минут всё утихло, но через полчаса пришла вторая волна, как при цунами, ещё больше, чем первая. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и мощные стены, построенные ещё в царское время, рассыплются, как труха, и разъярённые заключённые заполнят внутренний двор «Матросской тишины», хватая первые попавшиеся им под руку тяжёлые предметы. В этот момент я реально почувствовал, что без организующей силы, стихийно, такой консолидированный протест вряд ли смог бы получиться. Думаю, что если арестанты действительно бы вырвались из камер, то надзиратели и конвоиры едва ли стали бы им оказывать вооружённое сопротивление. Зарплаты у них маленькие, корпоративный дух невысок и по многим другим причинам. 

Шмон – тотальный обыск, как правило, делается вертухаями из других СИЗО и силами управления ФСИН по г.Москве. Как говорят, в этот день даже в камере Ильяса №135 много что отмели (изъяли). Не секрет, что на общем режиме во всех тюрьмах и во всех камерах есть мобильные телефоны и прочая запрещёнка, которую сами же надзиратели и продают. Вечный бизнес – продал втридорога, отобрал и опять всё по новой. 

Во всех тюрьмах мира стоят телефонные автоматы, и звонить можно без ограничений, а во многих странах разрешены сотовые и свободное пользование интернетом. 

Почему у нас в СИЗО нельзя пользоваться даже СВЧ для разогрева пищи, и заключённые изгаляются с электрокипятильником – единственным возможным нагревательным прибором? Из кипятильника умудряются сделать электроплитку, которую, конечно же, отбирают. Что за идиотский запрет иметь часы заключённым? Тем более, что по телевизору, на глюкометрах, тонометрах и холодильнике можно посмотреть время. Почему нельзя иметь утюг? На судах обвиняемые, как чучела, выглядят на фоне выглаженных прокуроров и следователей. Как сушить вещи после стирки, если верёвки запрещено иметь в камере? Отбирают при шмоне пластмассовые вешалки, полочки, копировальную бумагу, могут отобрать телевизор или холодильник, если он перегружен продуктами, удлинители, вентиляторы. Всё это возмущает заключённых, которые и так зачастую сидят в нечеловеческих условиях из-за нехватки выделяемых бюджетных средств, так ещё и отбирают вещи, купленные за свой счёт.

«Американец»

Особенно ярко возмущается на ломаном русском языке вперемешку с английским американец ГейленГрандстафф порядками в российских тюрьмах и спецификой уголовного преследования на пустом месте. Он сидит в камере на одном этаже со мной. Когда конвоир ведёт меня на ежедневную процедуру, то по дороге мы забираем американца, что даёт мне возможность поговорить с ним по дороге и сидя в очереди перед приёмом. Гейлен – мой ровесник, ему 53 года, он в прекрасной спортивной форме, не хуже, чем я до голодовки. В США Грандстафф работал пожарным, но из-за проблем с позвоночником вынужден был уволиться. В 2007 году он женился на Анне из России, ей сейчас 31 год, и они последние шесть лет проживают в Москве. Гейлен из Нью Йорка, а его родители из штата Техас. От прошлого брака у него есть 31-летний сын, американец, живущий в штате Южная Каролина, с двумя своими сыновьями, следовательно, ГейленГрандстафф уже дважды дедушка. У американца помимо фитнеса есть ещё хобби – выращивание фиалок и кулинария, он православный и молится с утра до вечера. Всегда ходит с англо-русским словарём, чтобы общаться с окружающими его людьми. Сразу заметно, что он в этом месте чувствует себя абсолютно беззащитным и беспомощным, несмотря на атлетическую фигуру с ярко выраженным рельефом мышц. 

Гейлен Грандстафф

Гейлена обвиняют в контрабанде наркотиков, за его заказ в китайском интернет-магазине пептидов для регенерации клеток и чистящее средство для металла, где содержится гамма-бутиролактон, который может быть использован для получения психотропного вещества.

В 1994 году врачи диагностировали у Гейлена болезнь Крона – хронического воспаления желудочно-кишечного тракта. Через несколько лет гормонального лечения он узнал, что приём пептидов продлевает ремиссию и облегчает симптомы заболевании.

Гейлен ранее не принимал психотропные вещества, медицинская экспертиза не обнаружила у него зависимостей, а в целом к приёму наркотиков он относился очень плохо. 

ГейленГрандстафф уже год сидит в СИЗО-5 «Водник» на общем режиме, и ему грозит до двадцати лет лишения свободы за контрабанду наркотиков. Сидя в июне-июле в «Воднике», я слышал об этом американце. Он сидел на общем режиме, 19 человек в 414-й камере, в ужасных условиях с настоящими преступниками, и его уже дважды избивали в камере.

Я находился в «Воднике» на пятом спецпродоле, где нет двойного перегруза в камерах и насилие практически исключено. Обычно с такой тяжкой статьёй, как у Гейлена, держат на спецпродоле. Очевидно, что ему захотели усложнить жизнь, поместив его в эту дикую среду. Как утверждает ГейленГрандстафф, оперативники требовали от него отказаться от американского гражданства в обмен на смягчение наказания, но он не согласился. Впоследствии его перевели в СИЗО-3 «Красная пресня», куда он вернётся после больницы.

Сразу после задержания ему предложили порвать американский паспорт в обмен на свободу, впоследствии это предложение было повторено после уже длительного нахождения в тюрьме. Если бы Гейлен подошёл к этому предложению более прагматично, без эмоций, то скорее всего был бы уже на свободе давным-давно. Правда, не мне поучать его: я тоже поддался эмоциям, не рассчитал свои силы, попёр против полигона «Лесная», пошёл на выборы, опубликовал видеообращение – сам себе проложил путь в тюрьму, не послушав «больших» людей.

Зато когда я слышу истории, как у ГейленаГрандстаффа, то мне становится легче. Ему за посылку стоимостью 11 тысяч рублей – 20 лет колонии, а мне после таких «косяков» примерно в половину меньше. 

В нашей камере телевизор всегда включен на пятый канал в бесшумном режиме, где круглосуточно стоит время на экране и температура воздуха. По этому каналу почти круглосуточно идут сериалы про доблестных следователей и оперов, которые добывают улики, зачастую с риском для жизни, применяя при этом блестящий интеллект. Уж мне-то очень хорошо известно, да и моим соседям, что то, что показывают в российских фильмах, даже близко не соответствует реальной действительности. Нет никаких погонь, перестрелок, длительного сбора улик, дедуктивных методов расследования, моральный страданий дознавателя, злодеев-преступников и прочих киношных сказок.

Первое, чем занято большинство силовиков, начиная от участковых и заканчивая генералами, это поиском заработка денег. 

Если взять случай с американцем Грандстаффом, то всем известно, что торговля наркотиками происходит под покровительством Наркоконтроля и курирующих его структур, а не организованной преступности. Причем контроль тотальный, ни одна самая мелкая точка не работает без их «прикрытия». Ни одна доходная сфера не обходится без «курирования» силовиков. 

Например, перевозка сыпучих грузов таких, как щебёнка, песок, гравий, полностью курируется сотрудниками ГИБДД. Самосвалы, перевозящие инертные материалы без перегруза, не могут конкурировать с машинами гаишников, везущих двойную массу, вместо разрешённой. Практически в каждом городе России парк самосвалов принадлежит сотрудникам ГИБДД.

Хочу оговориться, что есть и меньшинство офицеров, похожих на киногероев, особенно в ФСБ, для которых честь, Родина, справедливость не пустой звук, хоть они и понимают, какой ужас происходит в нашей правоохранительной системе. Я бы назвал их «белыми воронами». Никаких поисков улиц и длительных размышлений по раскрытию преступных схем не существует в нынешней жизни. Всё делается безобразно просто. Все оперативно-розыскные дела, аналитические справки и прочие доказательства, ложащиеся в уголовное дело, в 90% случаев просто рисуются «на коленке». Никто даже и не пытается придумать сложные формулировки, переписывают под копирку одно и то же. В качестве доказательств используют показания людей, как правило, «замазанных» в этом деле, причём зачастую их сначала сажают (или просто угрожают закрыть), а потом в обмен на показания на «нужного» им человека выпускают из заключения. 

Про эту вакханалию знают все участники правоохранительной системы, никто этого не стесняется, а многие даже бравируют этим. Главное, что сделать следователю, чтобы посадить подозреваемого, - это получить «политическое» добро от своего руководства. Попутно он может столкнуться и с дополнительными трудностями, например, у его объекта есть связи в прокуратуре или ФСБ, и они препятствуют следственным действиям. Тогда ему или его начальству надо потрудиться, договориться, дать зелёный свет в обмен на другие услуги с иными фигурантами. С учётом того, что оправдательных приговоров в России практически не бывает, качество сбора доказательств вины упало до неприлично низкого уровня, и когда мы достигнем дна, никому не известно. Тенденция ещё большего снижения необходимых требований только возрастает.

Слава Богу, что мои соседи по розовой камере практически не смотрят телевизор. У нас очень много книг, и они читают с утра до вечера, а я пишу свои тюремные новеллы, очень много разговариваю с огромным количеством людей из разных тюрем и колоний. Материала я набрал столько, что хватит на полное собрание сочинений. У меня исписаны в тезисах уже сотни листов бумаги, и для того, чтобы сформулировать и литературно оформить то, что уже есть, мне надо несколько месяцев работы.

Чем хороша больница: здесь заключённые со всех тюрем Москвы и колоний России, несколько сотен человек с разными судьбами и трагическими историями. В основном, люди высокоинтеллектуальные в силу возраста и своих возможностей. Добиться лечения в больнице очень непросто, даже если ты умираешь.

После «Лефортово» здесь я, как в раю. У меня получается каждый день менять носки и трусы, как на воле, а футболки стирать через день. Станок в камере, и всегда можно побриться. В «Лефортово» его выдают только на время. Каждый день ты можешь заказывать творог, сметану, рыбу из ресторана и любые вещи из магазина ФГУП «Калужский».

Мои соседи Андрей и Руслан «не гоняют» телевизор, очень доброжелательные и интересные люди. Мне прислали много книг про тюрьмы разных стран мира, художественные и публицистические произведения. Они зачитываются, особенно их впечатлила книга французского автора Анри Шарьера «Мотылёк» про человек, отсидевшего в разных тюрьмах мира 12 лет и каторгах французских колоний Южной Америки.

Прогулочные дворики здесь просто огромные: по 20-40 квадратных метров без крыши. Вчера, в субботу, 15 сентября, мы гуляли более двух часов при температуре 22 градуса и безоблачном небе. Я уже прилично загорел и чувствую себя, как на курорте. В дворик к нам залетела оса и чуть не села мне на плечо. Это мелкое, вроде бы, событие вызвало восторг у меня. Обычное жужжание осы вызывает кучу приятных ассоциаций и воспоминаний. Самое классное то, что в прогулочных двориках не включают музыку, и это прекрасно. В «Воднике» крутили «Европу Плюс», и ежедневное прослушивание 10-15 одних и тех же хитов, находящихся в ТОПе, начинают выносить мозг, причём ты знаешь даже последовательность песен. 

В «Лефортово» после моих жалоб «Европу Плюс» поменяли на радиостанцию «Такси ФМ», там более разнообразная музыка, больше рока, российских песен разных времён. Музыку в прогулочных двориках включают громко, чтобы не было «межкамерного общения», и так происходит во всех тюрьмах.

У меня в больнице диагностировали кучу болезней. После гастроскопии врач из Красногорска нашёл у меня открытую язву двенадцатиперстной кишки. Во время голодовки сахар был в норме даже без приёма таблеток, а сейчас глюкоза в крови значительно превышает норму. К вечеру сильно отекают голеностопные суставы за счёт нарушения обмена веществ. Доктор говорит, что это последствия голодания, белок не усваивается, и происходят отёки ног. В тюрьме у меня сильно ухудшилось зрение, писать бумаги без очков я уже не могу. Про свой внешний вид я уж молчу…

Ещё одним из непременных атрибутов российской тюрьмы является обслуживающий персонал, который администрация СИЗО набирает из числа осуждённых, приговоренных к относительно небольшим срокам. Отношение к хозбандитам, а именно так их называют заключённые, пренебрежительное. Большинство арестантов считает для себя, что это западло. В «Воднике» из вообще называли козлобандой. В «Матросской тишине» хозотряд из 80 человек живёт в отдельном блоке №5, в камерах по двенадцать человек, а те, у кого табличка (кто отсидел больше половины), сидят по шесть человек, и в камере есть телевизор и холодильник. У них своя столовая и своя душевая. По территории изолятора хозбандиты передвигаются свободно. Всё техобслуживание СИЗО возложено на них: электрики, сантехники, сварщики, монтажники контрольной аппаратуры… Хозбандиты, работающие на пищеблоке, называются баландёрами. Хозабндиты носят чёрную униформу со смешными кепками, и им разрешается носить часы.

Я считаю, что ничего зазорного в их деятельности нет, мало того, надо обеспечить всех желающих работой, как это делается в Европе. Особенно популярен там труд в поле и на фермах. Я бы сейчас с удовольствием поработал физически на свежем воздухе, уже три месяца моя нога не ступала на зелёную траву.

Как правило остаться работать в хозотряде соглашаются москвичи несмотря на то, что в столичных тюрьмах добиться УДО значительно сложнее и дороже, чем в колониях. Многие соглашаются на это, чтобы сидеть поближе к дому и семье, а также гарантировано избежать блатного уклада на зонах.

Каждое утро, день и вечер я слушаю приветствие и пожелание приятного аппетита от жизнерадостного баландёра Виктора, сидящего по статье 228 УК РФ (наркоторговля). Это самая распространенная статья во всех тюрьмах, в том числе, и среди хозбандитов. Когда у нас переклинило замок в двери камеры, и мы не могли долго зайти, то конвоиры, перепробовав всю свою огромную связку ключей на ремне (прямо как в мультфильмах), провозившихся не менее часа, изрекли:

- Надо звать Артёма из хозотряда. 

Он пришёл и с помощью отвёртки и ножа открыл замок за две минуты.

- Ты медвежатник (так называют тех, кто вскрывает сейфы)? – спросил я Артёма.

- Нет, получил срок по 228 статье УК, наркотики, - довольно улыбаясь после быстро проделанной работы ответил хозбандит.

Артём, Виктор и Владимир, сопровождавшие из хозотряда,- все они жители Москвы и все сидят на наркотики. От них я узнаю последние бытовые новости централа, блатными движениями хозбандиты не интересуются. Приятно смотреть на их работу и позитивный настрой, особенно на те дела, которые идут на благо заключённых, - раздача баланды, замена постельного белья, разнос заказов из магазина и ресторана…

Матроска 18.09.18. Дети.

Каждый день практически я получаю от кого-то из заключенных приветы. Сегодня шли с прогулки вместе с Юрой Магаданским (Корным), он передал наилучшие пожелания от экс-губернатора Коми Вячеслава Гайзера, они ехали вместе в автозаке на судебное заседание. Гайзер, как всегда, на позитиве, хотя в этот день у него был печальный юбилей - три года, как под арестом, никогда не грузит людей своими проблемами, говорит, что внимательно следит за моей судьбой и моими публикациями, особенно теми, где речь идет о генерале ФСБ Ткачеве. Для меня не очень понятно, как принцип выдачи «черной метки» на посадку тому или иному губернатору. Вячеслав Гайзер по всем рейтингам экономического развития региона и политической стабильности всегда был на верхних строчках, в «отличниках».

Буквально на следующий день уже моего соседа Руслана Баширова конвойный повел на телефонные переговоры, которые ему после признательных показаний разрешил следователь ФСБ. По дороге он встретил соседа по 6-му «спецу». Павел Марущак, руководитель управления информации из аппарата губернатора Коми Гайзера рассказал о своих судах, где свидетели, давшие ранее на него и Гайзера показания, признались, что оперативники вышибали из них под угрозой ареста. Однако судья игнорирует факт дачи показаний под давлением силовиков и пытается запутать свидетеля в малозначительных деталях. Узнав, что Руслан – мой сосед, в больнице, Марущак попросил передать привет Александру Шестуну, благодарность за смелые публикации, которые он все читает, а они дают свет надежды всем заключенным, посаженным «по заказу», что вызванный ими резонанс не позволит замалчивать произвол и беззаконие, творимое судом и следствием.

Марущак имеет четырех малолетних детей, а его семья признана малоимущей, и это главная боль всех арестантов.  Все мои соседи по камерам: Манаширов, Кубасаев, Баширов, Мурашев больше всего переживают за то, как содержать и воспитывать свое подрастающее поколение. Все мы являлись кормильцами семьи, а теперь превратились в иждивенцев, в нахлебников, отнимая деньги с пособий и пенсий. Разве государство не понимает этого?

Павел Марущак, экс-руководитель управления информации аппарата губернатора Коми передавал мне привет в больнице «Матросской тишины».

Четырехлетние дети Мурашева и Баширова когда видят полицейского на улице, то тычут пальцем:

- Это плохой дядя, он избил и забрал моего папу!

Рома Манаширов уверен, что четверо его сыновей отомстят за переломанную жизнь отца, да и меня греет такая мысль. Получается, что страна не только лишает их будущего, записывая их отца в судимые, и им придется это вписывать во все анкеты, но и делает из них врагов государства. Я никогда не забуду, как мой малыш Матвей бил по рукам судебным приставам в Басманном суде:

- Отпустите моего папу!

Это рана, которая никогда не заживет в сердцах наших детей, а тем более у нас самих. Я никогда не забуду, как слезы катились градом при продлении ареста у моего сына Вани, не прощу никогда, что мою дочь Машу бросили на пол в доме и приставили к ней пистолет, не прощу ужаса в глазах Гриши и Матвея, когда мне приставы выкручивали руки, всей толпой отталкивая от них в Басманном суде.

За два дня до ареста с Машей и Матвеем

Матроска. 23.09.2018

Мои дети, жена, мама, брат переживают за бытовые неудобства, которые я испытываю в изоляторе, однако это было тоже одно из предубеждений о плохой жизни в тюрьме. Самое тяжелое все-таки - это моральное страдание от того, что ты лишен возможности помочь своим близким, из-за перевода тебя в статус изгоя общества. Некоторая неустроенность быта волнует меня в последнюю очередь.

Казенное питание в тюрьме, баланда, вполне достойное. В «Воднике», «Лефортово» и «Матросской тишине» можно прожить без посылок из дома и дополнительных продуктов из магазина или ресторана. Узбеки и таджики говорят, что так вкусно и обильно даже на воле не ели. Я человек непривередливый в еде и достаточно часто ем баланду, находя качество вполне удовлетворительным. В «Воднике» меня часто стыдили ребята за употребление казенной пайки, Манаширов в «Лефортово» тоже практически не употреблял баланду.

С утра на завтрак дают кашу, большой кусок сливочного масла, мне как диабетику пол-яйца в день и иногда творожную запеканку. В обед суп с кусками приличного мяса, горячее с рыбой или мясом и компот или кисель. Неограниченно дают хлеб, сахар. Ужин тоже вполне съедобный. Главное, что нет жареного, жирного, не положенного мне по показаниям врача. 

Цены в ресторане и магазине ФГУП «Калужский», который обслуживает все тюрьмы в Москве, кроме «Лефортово, доступные, ассортимент огромен. Я заказываю в ресторане творог и сметану, вареные яйца, форель и морского окуня, свеклу с черносливом, морковку, творожную запеканку, морсы клюквенный, облепиховый и брусничный. В магазине я приобретаю все виды овощей и фруктов, зелень, сухофрукты, молоко, йогурты, подсолнечное масло, воду питьевую, шоколад, кофе, чай, сыры, мороженое, кондитерку, соки, приправы, соусы, заварочные каши. Жаль, что нельзя почему-то покупать и передавать ягоды в любом виде. Мы лишены возможности употреблять арбузы, дыни, малину, клубнику и т.д. Абсолютно идиотское правило, ничем логически не объяснимое. Хорошо, что в магазине можно покупать без ограничений хозтовары: салфетки, мешки мусорные, шампуни, гели для душа, зубную пасту, кремы всех видов, стиральный порошок, посуду всех видов, канцелярские товары - все, что необходимо в СИЗО.

Парадокс! Когда я служил в армии в Санкт-Петербурге, а потом на Кольском полуострове в Заполярье, то трижды из-за ревматических атак лежал в Ленинградском военном госпитале на Суворовском проспекте и просто наслаждался пребыванием там, хотя если сравнить бытовые условия с розовой 726-й камерой «Матросской тишины», то они не выдержали бы конкуренции. В госпитале у нас тоже не было возможности выходить на улицы Питера, да и зимней одежды у нас не было, только больничные халаты. В палатах нас лежало по двенадцать человек, койки были набиты одна к другой очень плотно, телевизора и холодильника у нас не было, кормежка была гораздо беднее, чем в тюрьме, а возможности купить что-то в магазине или тем более в ресторане, конечно, не имелось. Всего лишь однажды мы купили в магазине госпиталя ведро огурцов с помидорами и сделали вдвоем с товарищем десять литров салата, приправив его подсолнечным маслом, чесноком и луком, приобретенными там же. Салат в эмалированном ведре мы съели за один присест.

Служба в армии.

Все три раза, находясь там, я чувствовал себя абсолютно счастливым. Спал по 14 часов в сутки, а остальное время ел и читал. В день у меня получалось прочесть примерно по 300-500 страниц, настолько информационный голод при срочной службе нагнал «аппетит» к поеданию художественной литературы.

В госпитале

В юности я поглощал книги в огромных количествах, в библиотеках Серпухова меня хорошо знали все работники. Это еще при том, что я работал в госпитале в рентгенкабинете, проявляя снимки в лаборатории, а иногда мыл полы в коридоре госпиталя по очереди или работал в столовой.

В 726-й камере у нас телевизор с 25 каналами, полный еды холодильник, огромное количество книг, никто не будит по утрам, не заставляет работать, мыть полы в коридоре, а счастья нет… Мало того, это мы воспринимаем как Божью кару и чувствуем себя несчастными.  Вы спросите: «А что изменилось?»

Самое важное отличие - это статус заключенного, человека невольного распоряжаться собой и своим будущим, и что еще важнее - неподъемный груз ответственности за содержание своей семьи. Ежедневно меня мучает мысль, как много тратит государство на мое содержание в тюрьме, в отличие от среднестатистического заключенного с месячной тратой примерно 40 000 рублей. По самым скромным подсчетам на меня уходит не менее 200 000 рублей в месяц, не говоря уже о работе судов, прокуроров, конвоя, бесплатной почты и 16 следователей из моей группы. Особенно дорого выходит в «Лефортово» из-за огромного количества персонала, его гораздо больше, чем самих арестантов, да и больница в «Матросской тишине» -  тоже не дешевое удовольствие.

По странному стечению обстоятельств в «Лефортово» и в больнице «Матросской тишины» я сидел в тех же 41-й и 726-й камерах, что и Никита Белых. Мы оба больны диабетом и вызываем ненависть у тюремного руководства «Лефортово». 

Количество совпадений и пересечений настолько велико, что я поражаюсь каждый раз, как же тесен мир. Например, пересекся со знаменитым Денисом Тумаркиным, и оказалось, что мы хорошо знакомы. 

Денис Тумаркин тоже успел посидеть, как и я, в «Воднике», «Лефортово» и «Матросской тишине», рассказал мне очень много интересного про местные устои. Тумаркин, он же Дионисий Золотов, хорошо знает все мои перипетии, и я был удивлен его удивительно точной оценкой происходящих вокруг меня событий. 

К нашей беседе подключился Ильдар Самиев. Как оказалось, я тоже с ним пересекался на воле. Ильдар как депутат Госдумы курировал Южное Подмосковье от партии «Справедливая Россия», и у нас тоже, конечно, очень много общих друзей и даже общих врагов. Самиев допытывался у меня, почему такой большой срок дали его бывшему партнеру Манаширову. У него несколько иная версия источника их проблем и отжатия ТЦ Columbus. Очень рад, что мне удалось близко пообщаться с Ильдаром, тем более все мои знакомые говорят о нем только хорошее. 

Самиева я вижу каждый день в адвокатских кабинетах, к нему, как и ко мне, защитники приходят каждый день, хотя роль адвоката в наших делах сводиться к нулю. Очевидно, что мое уголовное дело, как и у Ильдара, имеет высоких заказчиков и является политическим. Слава Богу, что мои адвокаты не врут мне и признают свою полную беспомощность при данных обстоятельствах. Они скорее играют роль передатчиков информации и просто приятных собеседников с воли, хотя жалобы на и ходатайства они пишут, в судах все обжалуют, как тот петух, который бежит за курицей: «Не догоню, так согреюсь!»

Сегодня адвокаты даже в простых делах не могут соревноваться с обвинением, потому что их элементарно не слушают, ходатайства не удовлетворяют, их доводы не воспринимают. Об этом открыто пишут уже все кому не лень. Количество оправдательных приговоров 0,1% говорит уже обо всем. Любой самый тухлый материал, собранный следователями, в нынешнее время проходит в суде.

«Сегодня российский суд совершенно не отвечает своему предназначению быть объективным арбитром между сторонами. Он абсолютно деформирован, над ним отсутствует гражданский контроль общества, а процессуальные регулятивные нормы настолько казуистичны и отдалены от запросов жизни, что судьям при них одно раздолье творить произвол и беззаконие», - пишет Сергеев В.И., доктор юридических наук, Почетный адвокат России.

Именно поэтому сейчас, при растущем количестве силовиков и, как следствие, росте уголовных преследований граждан, спрос на адвокатов падает день ото дня. Я это вижу собственными глазами. В «Лефортово», самой элитной тюрьме России, из 170 заключенных всего лишь к пятидесяти арестантам адвокаты ходили регулярно. Там легко это посчитать из-за огромной искусственной очереди, специально созданной для «заморозки» в изоляторе. Всего шесть кабинетов, которые к тому же занимаются вне очереди следователями, хотя возможных помещений для адвокатов в этом СИЗО предостаточно.  Из-за постоянного общения в очереди адвокаты уже в лицо друг друга знают. 

В «Матросской тишине» сидит 2500 человек, а адвокаты ходят всего лишь к 300-400 клиентам. Я не беру в расчет бесплатных адвокатов, которые обязано представлять следствие для сохранения хорошей мины при плохой игре. И эта тенденция только усиливается не только от бесполезности защитников в нынешних условиях «правосудия», но и в связи с массовым обнищанием населения. Большинство адвокатов, к сожалению, работают, как психотерапевты, и «лечат» своих подзащитных сказками о том, как они разобьют все доводы обвинения и добьются оправдания по всем статьям. Эти «защитники» не менее аморальны, чем прокуроры, следователи и судьи, сажающие пачками людей без доказательств, они также будут гореть в аду.

Востребованность же «адвокатов-решал» растет день ото дня, ведь сегодня только они могут эффективно действовать в нынешней правоохранительной системе. Причем роль состоит не обязательно в даче взятки блюстителю закона, хотя это идеальный вариант для результативного решения, но и зачастую в торговле - признание вины в обмен на облегчение наказания с возможным заключением досудебного соглашения. К сожалению, из реальных способов «защиты» у граждан современной России остался только этот метод. 

В этой связи у меня вызывает сильное удивление, с какой смелостью с легкостью меня оговаривают не только большинство сотрудников администрации, но и предприниматели и обычные люди. При всем том, что я никогда не просил и не давал указаний делать хоть что-то вне закона. Своим друзьям и знакомым я никогда не просил «особых» условий, мало того, акцентировал замам, что у данных людей должно быть абсолютно все законно, к ним первым будет особое внимание со стороны силовиков. Все документы и финансовые взаимоотношения должны быть в идеальном состоянии. Не говоря о том, что воровать деньги из бюджета - вообще последнее дело. Люди, предавшие меня, считают Шестуна «сбитым летчиком», и они, скорее всего, правы, но не учитывают только одного: ведь я-то тоже могу дать на них показания, и это будет даже более болезненно, так как я могу это сформулировать в досудебном соглашении, заверив следователем и прокурором. Следствие требует обвинительных показаний на новых фигурантов в обмен на смягчение наказания, а эти предатели как раз идеально подходят на эту роль. Они не понимают, как легко сами могут оказаться на моем месте, и, как и в моем случае, никаких реальных доказательств их вины суду и следствию не потребуется. 

Матроска. 25.09.2018

В эти сложные дни повального предательства мне сразу вспомнилась трагическая смерть моего отца и сдержанная реакция окружающих. Время тогда было тяжелое, я с трудом избрался на пост главы района, за день до голосования в меня метнули гранату Ф-1, два осколочных ранения получил мой охранник Сергей Подловилин, а я стоял в одном метре от него, вся машина Volvo  в решето, даже на втором и третьем этажах девятиэтажки, где находился наш офис, повыбивало стекла осколками. 

Мэрия Серпухова, желая провести своего кандидата Романа Горбунова на пост главы Серпуховского района, пыталась таким образом расширить зону своего влияния. Они развернули против меня кампанию черного пиара, в качестве пугала использовали тезисы «Шестун - бандит», «Шестун - убийца», однако вместо этого сделали мне рекламу. Глава соседнего Чеховского района Геннадий Недосека, несмотря на свое криминальное прошлое, был очень популярен в Южном Подмосковье. У него получилось из заштатного райцентра сделать благоустроенный современный город, превратив Чехов в спортивную столицу Подмосковья. 

Роман Горбунов

Хотелось бы привести в пример несколько показательных встреч с избирателями, иллюстрирующих картину предвыборной гонки в Серпуховском районе в 2003 году. Однажды я приехал в поселок Пролетарский, где на встрече с жителями в ДК «Лира», когда при моем представлении люди начали хлопать, на сцену выбежал достаточно популярный кандидат в главы района, директор кирпичного завода Александр Кукушкин: 

- Вы кому хлопаете, пролетарцы? Он же друг бандита Недосеки из Чехова, а тот девять человек в бетон закатал! - воскликнул он. 

С первого ряда поднялась колоритная бабушка и, поправляя платок, возразила:

- Ну и что, девять человек закатал? Зато другим жить хорошо! 

Александр Кукушкин

Второй случай произошел в деревне Васильевское, где за время предвыборной кампании в декабре 2003 года я побывал всего на одной встрече, проходившей тоже в местном клубе. Меня так же представили под аплодисменты сельчан, и, предваряя мое выступление, активная бабушка изрекла из центра зала:

- Мы знаем, Александр Вячеславович, что вы бандит, поэтому решили проголосовать за вас!

Я вышел к трибуне и резко возразил:

- Я не бандит и никогда им не был!

- Вы нас не пугайте, мы уже всем селом решили! - подвела черту она.

Однако генералу-губернатору Подмосковья Борису Громову не понравился вновь избранный глава муниципалитета с репутацией мафиози, к тому же глава Серпухова Павел Жданов подкидывал дровишек в этот костер. Борис Всеволодович ввел мне внешнее управление - ТИО ГВ (территориальный исполнительный орган государственной власти), а руководителем поставил первого заместителя главы города Серпухова Михаила Леонтьева. Я был лишен всех полномочий, у меня даже не было пропуска в здание правительства Московской области, а подмосковные и серпуховские газеты непрерывно поливали меня грязью. 

Герой Советского Союза, губернатор Московской области Борис Громов

Михаил Леонтьев

Павел Жданов

Мой отец переживал, читая эти гнусные публикации. Когда наступил предел его терпению, то Вячеслав Александрович Шестун собрал все эти газеты в стопку и повез своим товарищам-коммунистам в Москву пожаловаться на эти статьи. Нам он об этом не сказал, и когда нам сообщила его соседка, что собака отца уже пару дней воет, мы начали его активные поиски. Обзвонив все больницы и морги Москвы, мы обнаружили его в Бауманском судебно-медицинском морге, куда свозили всех неопознанных - бомжей, умерших или убитых на улицах. 

25 января отец ехал от станции метро «Чистые пруды» до «Комсомольской», где планировал сесть на электричку, но на этом перегоне и умер. Его тело снял с поезда на станции «Сокольники» капитан полиции Левшин и записал, как неопознанный труп.

Когда моему брату Игорю отдавали его вещи, то в его сумке, полной газет, очерняющих меня, лежал паспорт, а в нем две визитки. Почему капитан Левшин не оповестил нас, как положено это по закону? На визитке моего брата Игоря Шестуна, директора Гортеатра и депутата города Серпухова, был номер его мобильного телефона, да моя визитка главы Серпуховского района была с номерами мобильных телефонов. Данного сотрудника уволили, и мы не смогли добиться встречи с  ним, чтобы узнать подробности этой трагедии и халатности. Так как тело моего отца пролежало в морге без холодильника в куче трупов в обычной комнате, то определить достоверно причину смерти уже не представлялось возможным.  

Мой отец был ортодоксальным коммунистом его партия с лидером Крючковым РПК не признавала Зюганова, а сотрудничала с Сажи Умалатовой, Виктором Анпиловым и другими крайне левыми. В Серпухове Вячеслав Александрович возглавлял местную ячейку этой партии, распространял их газеты и общался с большим количеством людей. Плюс он какое-то время был председателем кооперативного дома, где мы жили, и ждали на его похороны большое количество людей. Несмотря на это попрощаться с ним, кроме его родственников, пришло несколько человек. Все опасались, что тень немилости влиятельного губернатора Громова падет и на них. Именно поэтому нашей семье почти никто не пришел сказать слова соболезнования. В этот морозный день 31 января мне не хотелось жить, так я переживал за смерть отца, чувствуя собственную ответственность за случившееся. 

Доходило до того, что люди боялись со мной открыто здороваться, а перед тем, как пожать руку, сначала оглядывались. То же самое происходит сейчас, причем в гипертрофированной форме. Многие сейчас не просто не поддерживают мою семью в тяжелой ситуации, но еще и пытаются пнуть вдогонку, получая при этом истинное наслаждение. 

Как я писал ранее, моя жизнь, как и любого другого человека, идет по синусоиде и примерно раз в пять лет опускает меня на самое дно, причем величина падения каждый раз все глубже. Можно даже вспомнить расхожее выражение: «Я думал, что уже достиг самого дна, как вдруг снизу постучали».

Последнее фото с моим отцом – Вячеславом Александровичем Шестуном.

Матросская тишина. 26.09.2018

Когда тёплым августовским вечером, 24 числа, я вырвался из «Лефортово» в тюремную больницу «Матросской тишины», попав в шикарную розовую камеру 726 с идеальными соседями, то разговоры об умершем в этот день от рака в инфекционном корпусе мужчине не производили на меня гнетущего впечатления. От рака умирают везде, рассуждал я, это всё-таки не запытали током и не повесился, как в «Лефортово». Только потом, когда эйфория от качества жизни в больнице сошла, я начал замечать, сколько здесь пожилых людей, которые даже на прогулку на крыше выйти не могут, сколько раковых больных, инсулинозависимых диабетиков, сердечников с имплантированными электрокардиостимуляторами, людей, перенесших по несколько инфарктов и инсультов.

Сколько раз долбились соседи умершего в тот день от рака лимфоузлов в инфекционном корпусе, чтобы обратили внимание на высокую температуру. Выписанные таблетки для лечения ангины ему не помогали. О диагнозе «рак» узнали значительно позже. Больной никому не жаловался, не требовал отпустить его по акту, согласно постановлению №3 Правительства РФ о медосвидетельствовании, не стучал кулаком по столу, а врачи и не торопились. Возмущалась и теребила всех вокруг только Анна Каретникова – единственный человек из штата ФСИН, которая все пропускает через сердце, неравнодушная к людскому горю. 

Анна Георгиевна родилась в 1970-м году в Москве в семье звукорежиссера и киноведа, воспитывает двоих детей. Закончила юридический факультет МГУ им.Ломоносова, Литературный институт им. Горького. Работала в правозащитном центре «Мемориал», нередко посещала Чечню и Ингушетию по фактам нарушения прав человека. Впоследствии была одним из самых активных членов ОНК г.Москвы. Член Союза писателей России. А теперь она на официальной должности – ведущего аналитика УФСИН по г.Москве, а реально – тюремная «Мать Тереза». 

В России умирает в местах лишения свободы в разы больше, чем в европейских странах в процентном соотношении. Этот случай очень хорошо охарактеризовал коллега Каретниковой – Юрий Ледов:

- Как же мы боимся ошибиться и отпустить… здорового! Который вдруг да не умрет через месяц!

Тот же 66-летний Виктор Абросичкин, обвиняемый по ч.4 статьи 159 УК РФ с его историей болезней вряд ли доживёт до окончания своего срока заключения. Зачем держать под арестом до приговора суда смертельно больного человека?

Дожить до завершения срока нет ни малейшего шанса и у Низами Юсубова, хорошего знакомого мне по рассказам его земляка Романа Манаширова. Низами сидит в «Матросской тишине» на 6-м спеце в камере 614 вместе с моим нынешним временным соседом по больнице Русланом Башировым. Руслан – врач, и ему не один раз приходилось спасать 66-летнего Юсубова во время жесточайших гипертонических кризов, которые усугубляются его давним сахарным диабетом. Сахар поднимается до 20, а давление – 220/130. 

По версии следствия, Низами Юсубов организовал незаконную миграцию 1,5 тысяч уроженцев Вьетнама и Таджикистана, которые шили контрафактную продукцию для Черкизовского рынка. До недавних пор подозреваемым по нему проходил Жан Рафаилов, который дал показания на Манаширова, поэтому сумел соскочить с особо тяжкой статьи 210 УК РФ – «преступное сообщество». Манаширов получил двенадцать лет лишения свободы за то, что помог получить медицинское заключение Жану Рафаилову о невозможности в связи с болезнью находиться под стражей. 

Рафаилов освободился по справке, уехал в Швейцарию, но потом, получив гарантии, что дело закроют в обмен на слив Манаширова, вернулся и сейчас наслаждается жизнью на Рублёвке. Да уж… Россия – страна Павликов Морозовых.

Следователя ГСУ ГУ МВД полковника Рубашкина суд всего лишь оштрафовал по этому делу, за его досудебное соглашение против Манаширова, а другой следователь СК Андриевский, не сдавший никого, получил одиннадцать лет строгого режима. Врач, выписавший справку Рафаилову, Вадим Окутов получил условный срок и вышел на свободу прямо из зала суда. 

Знакомые из Можайской тюрьмы рассказывали, что Вадим пользовался на «Можайке» большим авторитетом, вёл себя честно, по понятиям, и даже был смотрящим по камере. У этого глубоко интеллигентного человека речь преобразилась до неузнаваемости: блатной жаргон и правилаАУЕ стали для него нормой. 

Каждое утро при проверке Низами Юсубов жалуется на высокое давление и высокие показатели сахара в крови, головные боли, несмотря на то, что он пьет каждый день по 10-15 таблеток, но фельдшер ФСИН только разводит руками. 

Низами сидит в тюрьме более двух лет, и по части 1 статьи 210 УК РФ, - он получил срок 15 лет лишения свободы, сказали мне близкие к его делу адвокаты. Это смертельный приговор! Мало того, через пытки, ведь несмотря на катастрофическое состояние здоровья горского еврея Низами, его не кладут в больницу. 

Матросская тишина. 27.09.18

За что государство казнит человека? За то, что он шил контрафактную продукцию? В Китае за это ордена давали некоторое время назад. В любой другой стране был бы большой штраф за это, но казнить за экономику?! Я не понимаю. Может, я такой тупой? Объясните, граждане России. Как можно за швейное производство причислять к преступному сообществу? Тогда 90% начальников из самых высоких кабинетов российской верхушки надо приговаривать к пожизненному за коррупцию, легализацию имущества, нажитого преступным путём, за предательство интересов государства и вывод денег за рубеж?! 

Разве никому не известно, какой министр «ведёт» какое направление в бизнесе? Сколько детей и жён руководителей силовых ведомств вдруг стали миллиардерами? Большинство такой информации есть в открытом доступе, а в оперативных сводках учтена каждая украденная копейка, только политической воли нет на расследование данных фактов.

Неординарный случай у 27-летнего больного Александра Горшкова, этапированного из Удмуртской исправительной колонии №6 на замену электрокардиостимулятора в связи с окончанием заряда батареи. Александр был прооперирован в МОНИКИ (Московский областной научно-исследовательский клинический институт), где выяснилось, что поставленный ранее данный медицинский прибор имел заводской дефект, проработал всего лишь год и чуть не привёл к летальному исходу. До этого поставленный на воле кардиостимулятор проработал двенадцать лет без сбоев. Причем в МОНИКАХ конвой пристегнул Горшкова наручниками к операционному столу, несмотря на общий наркоз и распоротую грудину.

Саша Горшков, житель города Электроугли Ногинского района, - художник, постоянно участвующий в конкурсах отдела молодежи по граффити, имел грешок – мог употреблять амфетамин для творческого вдохновения, стимуляции работы сердца и улучшения самочувствия при перегрузках на длительных работах по оформлению. Могу заметить, что всемирно известная писательница Джоан Роулинг во время написания эпопеи про Гарри Поттера регулярно стимулировала свой писательский дар изрядными дозами амфетаминов, что не помешало ей заработать миллиард и остаться на свободе в Англии.

7 апреля 2017 года Ногинским районным судом Горшков осуждён по статье 228 УК РФ. За это время он объехал много централов в Нижнем Новгороде, Кирове, Иванове, Казани, Ульяновске. Дома его ждёт жена и маленькая дочь. Я более пятнадцати лет знаю главу города Электроугли, где живёт Александр, - Юрия Бусова, ещё с тех пор, как он был председателем комитета по безопасности и правоохранительной деятельности в Мособлдуме. Это городское поселение в данный момент расформировали, как и все другие в Подмосковье.

Я не оправдываю Александра Горшкова, но если человек с детства имеет заболевание, имеющегося в перечне попадающих под актировку с диагнозом постмиокардический кардиосклероз, нарушения ритма сердца, транзиторная атриовентрикулярная блокада 2 степени, а для освобождения нужна 3-я степень, то вполне можно было бы расширить данный перечень с целью гуманизации. Принцип, по которому арестант, освобождённый по актировке, должен прожить не больше месяца, не очень человечный, да и крайне затратный для государства. Поэтому в тюрьмах и колониях России тысячи туберкулёзников, больных СПИДом и гепатитом C, представляющих большую опасность для всех, с кем они контактируют. А возможность обеспечения карантинных мероприятий в учреждениях ФСИН отсутствует.

Медицинские работники ФСИН имеют двойственную природу: с одной стороны, они давали клятву Гиппократа, с другой стороны, ни являются неотъемлемой частью карательной системы. К сожалению, большинство из них за время работы забывают, что они люди в белых халатах и относятся не как к пациентам, а как к преступникам, иначе в этой системе не выжить. 

В тюремной больнице молодая сестра Марьяна Акушева из Кабардино-Балкарии, обучающаяся в медицинском ВУЗе, именно и является примером сестры милосердия. Главный врач Динар Тагирович Гайсин часто акцентируетсвоему коллективу, что он в первую очередь врач, и кто бы на него ни давил, придерживается правила отношения к больному только исходя из состояния его здоровья. В реальности же его слова расходятся с делом.

Как только Гайсин вышел из отпуска, я сразу записался к нему на приём, чтобы развеять фантазии и злопыхательства следователей. Сначала следователь Видюков гарантировал моему адвокату, что я не продержусь в больнице дольше недели, потом дезинформировал защитников при его поездке ко мне, что меня уже вернули в «Лефортово». Затем он придумал, что я наелся графита, чтобы умышленно спровоцировать себе язву желудка, на что Динар Тагирович только рассмеялся и развеял все эти инсинуации и домыслы. 

Сегодня я увидел в приёмном покое прибывшего в больницу молодого мужчину с перевязанной челюстью и грузинским типом лица. Я спросил, не Малхаз Джавоев ли он. 

- Да, я Малхаз, - ответил он мне, придерживая перевязку. 

- Знаю твою сандальную историю, давай увидимся, мне хотелось бы узнать поподробнее о твоём происшествии, - завершил разговор я, так как шёл под конвоем, а он сидел на осмотре у врача-стоматолога, сделавшего ему операцию на челюсти, после которой она срослась неправильно, и теперь у Джавоева сильные боли. Хоть у местного стоматолога и есть сертификат челюстно-лицевого хирурга, однако Малхаз, чувствуя его «профессионализм» на себе, требовал консультации в гражданских больницах и даже объявил голодовку, находясь уже в 6-м спеце «Матросской тишины».

Дагестанец Начмуддин, бродяга «Дон», уговаривал Джавоева не голодать, чтобы «не выносить сор из избы», обещая постараться решить этот вопрос с администрацией СИЗО, но прождав неделю и не увидев результат, он все же начал свою протестную акцию.

Его спустили на первый этаж в одиночную камеру, где Джавоев голодал примерно две недели, и вот теперь положили в тюремную больницу. Изначально Малхаза посадили в «Кремлёвский централ» «Матросской тишины» 99/1, где правила содержания такие же строгие, как и в «Лефортово», курирует изолятор тоже ФСБ.

Матросская тишина. 29.09.18

Следствие возбудило уголовное дело в отношении 38-летнего уроженца Тбилиси Малхаза Джавоева по подозрению в убийстве балерины Большого театра Ольги Дёминой. В ночь с 19 на 20 августа 2014 года 23-летняя Ольга Дёмина пропала, и, как считает следствие, Джавоев убил её и спрятал труп так, что его до сих пор не нашли. Вся Москва была обклеена плакатами с фотографией Дёминой, приехавшей в столицу из города Кирова. 

Малхаз и Ольга познакомились в 2012 году, и их взаимоотношения интерпретируются сторонами по-разному: от дружеско-интимных до деловых или даже криминальных. Конвойный, который вёл меня по коридору больницы, когда мы увиделись с Джавоевым, сказал между прочим, что, по его сведениям, Малхаз не убивал балерину. 

Так вот, в начале июля 2018 года следователь пришёл к Джавоеву в изолятор 99/1 и потребовал дать признательные показания по статье 159, 209 и 105 УК РФ. Когда Малхаз отказался, то пришедший со следователем неизвестный арестант жестоко избил его, сломав челюсть и рёбра. Впоследствии нападавшего найти не смогли. Этот инцидент в «Кремлёвском централе» обсуждали арестанты всей «Матросской тишины».

Когда я встретился с Джавоевым во второй раз, он подробно рассказал, что избивший его сиделец работал по заданию СИЗО и сейчас уже осуждён и находится в колонии. Малхаз назвал его фамилию, но я не записал и забыл.

Практика подсаживать «арестантов» в тюрьмах России широко распространена, но обычно это делается для внутрикамерных разработок, чтобы в откровенных ночных беседах узнавать секреты обвиняемых, такой же случай называется «пресс-хатой», и делается это обычно по заданию ФСБ. Жестокие избиения заключенных, даже находящихся в больнице не редкость. Например, хозяина кафе из Тейкова, обвиняемого по статье 163 УК РФ ГафураАмирова избили прямо в здании Тимирязевского суда, в тот день заседание с его участием вела судья Вера Астафьева. Когда Гафур ожидал в камере Тимирязевского суда отправки в больницу после процесса, то его сосед начал шумно проситься в туалет. К ним залетел спецназ в чёрной одежде и жестоко избил их, особенно старался калмык. В середине сентября Амиров показал мне багровые ссадины и рубцы по всему телу, я рекомендовал ему снять побои и написать заявление. С его слов, это были не приставы, а, скорее, сотрудники полиции или Росгвардии. Через пару дней, 17 сентября, у его соседа по камере в больнице Николая Фадеева рано утром произошла гипогликемическая кома. С пяти утра до половины седьмого Гафур бил железной миской по двери, пытаясь спасти его и вызвать врачей. Николай Фадеев и ГафурАмиров – инсулинозависимые диабетики, оба сидят на «Воднике», СИЗО-5, и являются инвалидами.

Матросская тишина. 29.09.18

В этот же вечер, сидя возле процедурной в очереди за уколами, где обычно и происходит обмен новостями, после грустной истории Гафурова мы послушали уморительный рассказ моего давнего знакомого, бывшего депутата Госдумы Вадима Варшавского. 19 июля 2018 года Тверской суд продлил арест до 20 октября, обвиняя его в хищении двух с половиной миллиардов рублей у банка «Петрокоммерц». По версии следствия, компания, подконтрольная Вадиму, в 2008 году заключила договор кредитования банком, но обязательства не выполнила. Варшавский являлся руководителем «Ростовского электрометаллургического завода» и завода «ДонБиоТех», занимающегося переработкой зерна. Все предпринимательское сообщество было удивлено аресту Вадима, ведь он известен в России как создатель многих успешных компаний в сфере сельского хозяйства, промышленности и металлургии. 

29 июля 2012 года «Златоустовский металлургический завод» получил в банке «Петрокоммерц» кредит 2,783 миллиарда рублей, якобы направленный на пополнение оборотных средств предприятия, однако за одни сутки деньги были переброшены в несколько подконтрольных «Мечелу» компаний, который хотел подхватить проблемный актив и даже широко вещал в СМИ, что металлургический гигант берет под крыло АО «Златоустовский металлургический завод», но в итоге оставил один на один с долговыми обязательствами банку.

Итак, пресс-секретарь Тверского суда Анастасия Дзюрко рассказала о заседании 19 июля, завершившимся продлением срока содержания под стражей, но не упомянула про инцидент, который красочно рассказал Варшавский, прерываемый взрывами хохота заключённых перед процедурной. Вадим, сидя в клетке 22 зала, несколько раз во время заседания обращался к судье Анатолию Белекову с просьбой выйти в туалет, но каждый раз получал отказ. Когда его лимит терпения закончился, а навалить в штаны ему не хотелось, то Варшавский, раздевшись прямо в клетке, находящейся в зале суда, насрал на газетку и попросил бумагу у прокурора, чтобы подтереться. Конечно, он услышал в ответ угрозы о неуважении к суду, об уголовной ответственности и другие возмущения от правоохранителей. За всю историю своего тюремного заключения я ни разу не слышал такого искреннего смеха арестантов.

05.08.2018. Матроска

Сегодня, 5 октября, меня из больницы насильно вывозят в Мосгорсуд, причём делают это очевидно по ошибке, потому что сегодня у меня рассматривается восемь жалоб в Басманном суде на бездействие следователя, где я имею право присутствовать, но никак не обязан. Получится, что сегодня с утра до ночи буду находиться в прокуренном автозаке без воды, еды и таблеток, без очков, в спортивном костюме, ведь меня забрали с прогулки. Вот что значит тюрьма, даже в больнице врач с лёгким сердцем написала, что я могу участвовать в судебном заседании, зная при этом, что и здоровые люди не могут выдержать эти бесчеловечные условия доставки в автозаке. Сколько уже написано об этом, сколько решений ЕСПЧ, приравнивающих к пыткам доставку обвиняемого в суд. Врачи из тюремной больницы должны поменять свои белые халаты на камуфляж ФСИН, тогда их внешнее содержание будет соответствовать внутреннему, особенно это подходит заведующей терапевтическим отделением с говорящей фамилией Коновалова – именно она предоставила справку, что я абсолютно здоров и могу принимать участие в судебном заседании.

Самое страшное в тюрьме – это твоё полное бесправие, каждый может пнуть тебя, сделать с тобой всё, что угодно, ты – никто, хотя нет приговора суда, и ты ещё пока невиновен и не осуждён.

Из «Лефортово» на суды я выезжал с удовольствием, ведь там дефицит общения с сидельцами, с адвокатами, и каждый выезд – приключение, однако сколько я ни писал просьб в суды о моём личном участии, мне предлагали только видеоконференцсвязь, сегодня же ровно всё наоборот. Согласно моей жалобе на действия следователя в порядке ст.125 УПК РФ, я имею право на личное участие по видеоконференцсвязи. Обязан я присутствовать на заседаниях по продлению ареста.

Почему-то вместо Басманного суда меня привезли в Мосгорсуд, посадили в стакан (камера площадью два квадратных метра) и я даже не знаю, во сколько суд, по какому случаю, и никто не может сказать этого. Можно проторчать в этой будке пять-шесть часов. Сижу уже два часа примерно, прошу кипяток, положенный мне, ведь в сухпайке есть стакан и пакетик с чаем. После десятой просьбы приносят чайник, наливают воды в стакан, но он оказывается дырявым, с браком. Прошу дать другой, но надзиратель-полицейский из Мосгорсуда смотрит на меня, как на дурака: где ж я вам возьму? 

Полное бессилие перед государственной машиной сломает любого человека, превратит во врага. Полицейские, обсуждая мой дырявый стакан, громко смеются, делают «остроумные» замечания. 

Как и следовало ожидать, моё судебное заседание перенесли на 11.10.2018 в 10:00 из-за того, что я не оповещён, мои защитники также не имели информации о сегодняшнем процессе. Для чего надо было тратить столько денег при том, что было очевидно, что судебное заседание было организовано с грубейшими нарушениями закона? Вот она Россия во всей красе!

По моим подсчетам более тридцати сотрудников организовывали мою доставку, судебный процесс, я уже не считаю того, что пропустил сегодня слушание в Басманном суде, где меня ожидали родственники, адвокаты, прокуроры, следователи, судьи и т.д. Государство нанесло урон моему здоровью, моим правам, потратило огромные деньги на срыв двух процессов.

Кто ответит за это?

Когда мы вернулись на автозаке в «Матросскую тишину», то нас долго не выпускали из машины, шёл разговор среди надзирателей, что в СИЗО находится генерал-майор Мороз, начальник УФСИН по Москве. Мы долго стучали по стенам, и ребята даже раскачивали машину с целью привлечь внимание.  Сидеть в автозаке очень неудобно, тем более что многие давно хотели покурить на свежем воздухе. Меня от греха подальше высадили не вместе со всеми, как обычно, а отвезли прямо до входа в больницу, хотя там пройти примерно сто метров. 

Вошёл я в свою 726 камеру примерно в 17:00 и сразу стал требовать начальство для того, чтобы мне объяснили, на каком основании меня отвезли в Мосгорсуд вместо Басманного, ведь я всё равно не был извещён, как и мои адвокаты, и даже не знал темы заседания.

Пришёл неизвестный майор и сказал:

- Не кричите! Сейчас руководству будет доложено.

Хотя было уже 18:00, пятница, обычно руководства в такое время уже не бывает. 

Через час пришёл конвойный и сказал:

- Шестун, с вещами на выход в течение двадцати минут.

Я быстро прокрутил «киноплёнку» последних дней в голове, и у меня вся картина встала на место. Последние три дня главврач Динар Гайсин перестал ходить к нам на утреннюю проверку. До этого во вторник мой лечащий врач Раиса Алексеевна потребовала провести ФГС (на язву желудка), хотя мы договорились с ней на следующей неделе. Гайсин, говорящий ранее, что если у меня подтвердится стеноз сосудов в сонной артерии, то он легко отправит меня на медосвидетельствование в центр имени Бакулева. УЗИ подтвердило 64% стеноза, но вдруг резко Динар Тагирович поменял риторику, заявив:

- Вы же понимаете, что с вами не всё так просто? 

Пришла Каретникова, и я рассказал о резкой смене настроений. Она сразу поняла, что он получил команду, и пошла требовать от него быть в первую очередь врачом, а потом уже тюремщиком. Через пять минут прибежал Динар Тагирович и попросил написать новое заявление об исследовании в центре им.Бакулева. Я успокоился и посчитал, что так и будет, помня его громкие заявления о том, что он не поддаётся давлению. В этот же день меня осмотрели уже три врача и удивительно одинаковые заключения сделали о моём чудесном выздоровлении кардиолог, невролог и гастроэнтеролог. Проделав в срочном порядке ФГС, врач (житель Красногорска) радостно отрапортовал мне, что всё замечательно, а от язв желудка, что в нескольких местах кровоточили несколько дней назад, не осталось и следа. 

Вот я думаю: у кого из нас более мерзкая жизнь? У меня, сидящего в тюрьме, или у них, делающих одинаковые заключения о замечательном здоровье заключённых, даже когда они одной ногой в могиле? Окончательно я убедился, что мой возврат в «Лефортово» спланирован за несколько дней, несмотря на то, что я не долечился, проанализировав весь алгоритм и сопоставив факты. Конвойные сообщили, что получили команду забрать меня в обед, то есть это не мои разборки с «Матросской тишиной» и ругань с майором в 18:00 по поводу моей незаконной отправки в суд в пятницу, 5 октября 2018.

Открутив назад события, я припомнил, что во вторник давал показания следователю Писареву по поводу вымогательства у меня денег в особо крупном размере высокопоставленными сотрудниками ФСБ. Я сделал подобное заявление на имя директора Бортникова и в управление «М» ФСБ РФ примерно месяц назад и его расписали следователям, которые ведут мое уголовное дело.

На допросе я письменно заявил, что эти данные я готов предоставить только сотрудникам ФСБ или военному следственному управлению, имеющим данные полномочия. Плюс эти данные являются гостайной, и я давал расписку о неразглашении, подтвердив, что вымогательство готов подтвердить фактами под присягой. Именно со следующего дня коренным образом изменилось поведение врачей, как по взмаху волшебной палочки. Я же из «Лефортово», где сидит первый замдиректора ФСИН Коршунов и только уехал в колонию сам руководитель ФСИН Реймер, знаю, как они боятся ФСБ. Несмотря на такой печальный финал моего пребывания в тюремной больнице, я очень доволен 40 днями в «Матросской тишине». Это можно назвать отпуском из «Лефортово», экскурсионкой, квестом, обучающим или экстремальным туром. Все эти названия годятся для того, чтобы описать послевкусие, которое, пожалуй, может сравниться по яркости с жизнью в СИЗО-5 «Водник». Разница только в том, что в начале моего заключения у меня было гораздо больше надежд на счастливый исход моего дела, а сейчас их практически не осталось.

«Каток», который по мне едет, настолько силен, что даже Элла Памфилова «сдулась» со своей поддержкой, я уже не говорю о сотрудниках администрации района, которых продолжают сажать и «просить» у них там показания на Шестуна, а что им остается делать... Ни председатель СПЧ Федотов М.А., ни уполномоченный по правам человека Москалькова Т.И., ни Каретникова А.Г., ни члены ОНК не в состоянии мне помочь, хотя я, конечно, очень признателен им за поддержку и буду помнить всю свою жизнь, хоть и короткую.

За эти 40 дней в «Матросской тишине» я увидел столько трагедий, столько изломанных судеб, по сравнению с моей сломанной жизнью, еще более ужасных и несправедливых. Мало того, у меня было время и возможность написать об этом, что сейчас является главным увлечением.

Конечно, после этого у меня будут большие неприятности, мне уже много раз угрожали по поводу моих публикаций, обещают 15 лет лишения свободы, если я не прекращу, и я им верю, они сейчас в тренде, хозяева жизни.

Я, конечно, помню, как хозяева жизни менялись со временем. Я был членом КПСС и помню секретарей Горкомов и Обкомов, которые вызывали на «ковер» прокуроров, судей и милицию. В 90-е своими глазами видел мощь и влияние бандитских группировок, «решавших» тогда все вопросы, помню, как Ваня Назаров и Олег Базылян говорили мне, что сейчас прокуроры – хозяева жизни. Каждый раз я говорил горкомовцам, бандитам, прокурорам: 

- Так будет не всегда!

Поцелуй Серпуховского городского прокурора Олега Базыляна и главного решальщика, предпринимателя Ивана Назарова на знаменитом пиру «подмосковных игорных прокуроров».

Если отмотать на 20 лет назад, то мы даже и близко не наблюдали того могущества, которое сейчас у ФСБ, всё под ними. Именно они решают, кто миллиардер, кто генерал, а кто «преступник», а население вроде бы и не против. Жителей уже давно не удивляет, что некоторые генералы ФСБ живут в домах стоимостью десятки миллионы долларов, что ими контролируется всё бизнес-сообщество. Аскетизм нынче не в чести у конторских.

За все надо платить. 40 дней в больнице, в хороших условиях, и восстановление здоровья я потерял за один день 5 октября 2018 года. Мало того, что меня пытали с утра с этапированием до Мосгорсуда, так еще и как вернулся, то сразу услышал расхожую фразу в тюрьме - «С вещами на выход».

В 18.00 я начал собираться и проходить все процедуры обысков, снятие отпечатков пальцев, личный досмотр. Один из конвойных, очевидно, из Подмосковья, спросил меня: 

- За снежки сидите? [намекая на мусорные протесты в Волоколамске]

Более точной формулировки сложно себе придумать. 

Губернатора Воробьева тысячи жителей обстреляли снежками за устроенную им экологическую катастрофу. Март 2018 года, Волоколамск.

Потом те же процедуры провели со мной уже в «Лефортово». В одиночную камеру я зашел только в шесть утра. Кто может себе такое представить? Чтобы тебя целые сутки подвергали пыткам, а именно так оценивает Европейский суд условия этапирования в российских тюрьмах. Сколько сил и здоровья потеряно за эти сутки? Какую страшную цену плачу я за свою принципиальность и упёртость (кому как нравится). В «Лефортово» отбирают все вещи не карантине, сажают в одиночную камеру без всего. Ни книг, ни телевизора, ни газет, ни посуды, ни моющих средств, ни электроприборов — только через несколько дней со склада будут выдавать по чуть-чуть. Хорошо, что отец мой не дожил до этого ужаса, зная его чувствительность к такой несправедливости, даже сложно себе представить, что бы он сейчас делал и как бы у него разрывалось сердце.

Новости

Мнения

Записки Шестуна