Наверх

Игорь Рудников: «Возможно, задача — замогилить Шестуна в тюрьме»

Известный журналист и узник «Лефортово» - о деле экс-главы Серпуховского района.

В своей книге «Непокорный арестант», которая вышла в июне, Александр Шестун писал и про Игоря Рудникова — издателя и бывшего депутата Калининградской областной думы. Его обвиняли в вымогательстве 50 тысяч долларов у главы СУ СК России по Калининградской области. Впрочем, многие связывали его арест с критикой власти на страницах его газеты «Новые колеса». Рудников был задержан й ноября 2017 года, а 17 июня 2019 года суд в Санкт-Петербурге отпустил его из-под стражи, переквалифицировав вменяемую ему статью с вымогательства на самоуправство и назначив 550 часов испытательных работ.

Мы связались с Игорем Петровичем и задали ему ряд вопросов, в том числе, касающихся экс-главы Серпуховского района.

- О Шестуне я узнал, находясь в следственном изоляторе «Лефортово» в 2018 году, - вспоминает Рудников. . - Родные подписали меня на «Новую газету», и там я сперва прочитал о его конфликте с генералом ФСБ, а потом там же была опубликована вся предистория его отношений с силовиками, писалось про участие в разоблачении прокуроров, крышевавших игорный бизнес Подмосковья. И, конечно, расшифровка его разговора с высокопоставленными чиновниками и силовиками в Администрации Президента. Это было первое знакомство. Но мы с ним не пересеклись, посколько в конце сентября 2018-го меня перевели в калининградское СИЗО, а в этом феврале - в «Кресты». Но я везде продолжал следить за судьбой Шестуна по публикациям в СМИ — других источников у меня не было. И позже узнал, что он попал в ту же камеру, в которой в «Лефортово» сидел и я, с тем же арестантом — Фазлиддином Кодировым, с которым мы вместе провели в камере семь месяцев.

- В книге Шестун рассказывает, как Кодиров нападал на него с заостренной ложкой...

- Как я понимаю, супруга Шестуна прислала мне в Калининград его книгу, и я бегло успел ее прочитать, особенно то, что касалось арестантов «Лефортово», с которыми я сам пересекался. Видел тот фрагмент. Что я могу рассказать о Кодирове? От него самого я узнал, что он шел в группе из 11 лиц, которые обвинялись в подготовке теракта в Санкт-Петербурге. Ему, насколько я помню, вменялась ст. 222 (незаконное хранение оружия). То, о чем пишет Шестун — это, конечно, ужасно.

- Как считаете, Кодиров на такое способен?

- Могу сказать так: он далеко не ботаник, он достаточно эмоциональный, холерик — человек, который может вспыхнуть как спичка, и при этом физически очень хорошо подготовленный. Много лет занимался боями без правил и выступал в ночных клубах, зарабатывал этим деньги. Говорил мне, что в интернете есть бои с его участием. Это профессиональный боец. У с ним были ровные, но не приятельские отношения — я в два раза старше его. Мы были двумя арестантами, которые мирно сосуществовали в одной камере. Я старался избегать каких-либо конфликтных ситуаций и держал определенную дистанцию. Мы с ним совершенно разные люди, он мусульманин, соблюдал намаз. На мой взгляд, что администрация СИЗО или следователь умышленно создает определенный момент давления и размещает славянских арестантов с мусульманскими, потому что это усугубляет положение и одного, и другого, создает не комфортные условия и возможные поводы для конфликтов между арестантами.

- Какое у вас сложилось мнение о деле Шестуна?

- Я не могу говорить, совершал он или нет то, о чем говорит прокуратура, но однозначно могу сказать, что это расправа над неугодным чиновником, вставшим на пути сильных мира сего — возможно, это губернатор Подмосковья, возможно, силовики, а может быть, все вместе взятые. Он не стал делать то, что от него требовали высокопоставленные лица, и после угроз его начали ломать. Я не вижу оснований, чтобы держать его под стражей. Он не убийца, не насильник. Он не представляет опасности для общества — а это одно из условий содержания под стражей, прописанных в УПК, в частности в 108-й статье. Почему его держат в заключении, тем более в таких жестких условиях, в таких тюрьмах как то же «Лефортово»? Он не обвиняется в шпионаже или в государственной измене. Как я понимаю, предъявляемые ему обвинения носят административно-экономический характер и ему вполне могли бы избрать меру пресечения в виде домашнего ареста. А содержание в тюрьме — это давление, попытка сломать его, заставить пойти на сотрудничество со следствием, признать вину, а может быть, просто замолгилить его в тюрьме. Умер человек и концы в воду.

- Какие перспективы у Шестуна?

- Это непредсказуемо. Есть такое понятие как российское правосудие, и если дело дойдет до суда, никто не знает, какое будет решение. Возможно, при положительном для Шестуна исходе может быть изменена квалификация на менее тяжелое обвинение, может быть, уголовное дело вообще будет прекращено. История демонстрирует множество разных примеров. Но возможен и печальный исход, чего, конечно, не хотелось бы.

- Что должно случиться, чтобы его история пошла по сценарию Ивана Голунова?

- Нужны огласка и реакция общества, только эти два фактора могут заставить celtmye.^ правоохранительную системы действовать по закону, а не по понятиям. В Серпуховском районе живет много людей, прежде всего они должны высказывать позицию, нельзя в таких случаях молчать и стоять в стороне. Надо реагировать на произвол и беспредел, который чинится в отношении Шестуна, стараться делать, чтобы эта история не замалчивалась и общество получало полную объективную информацию о том, что происходит в этом деле.

Новости

Мнения

Записки Шестуна