Наверх

1.4. Два Шестуна

Игорь Шестун:
У нас с Сашкой практически не было разделения на «старший» и «младший». Уже в подростковом возрасте Саша перегнал меня в росте, и сейчас многие путают, кто же из нас старше.

В соседнем подъезде тоже жили два брата - Сергуновы. Один был Сашкиного возраста, а другой чуть помоложе. Маленький Вовка Сергунов младше меня лет на пять. У него были пухлые розовые щечки. Мы с Сашкой иногда подбегали и трепали его за эти щечки. Пацан жутко обижался. И вот однажды в нашу дверь постучали. Мама открыла. На пороге стоял младший Сергунов. 

- У вас два Шестуна? – спросил Вовка насупленно.

- Два… - улыбнулась мать.

- Так вот, они оба меня обижают! – выпалил Вовка и убежал.

Несмотря на то, что мы жили под одной крышей, все-таки имели и разные взгляды, и разных друзей. Так оно осталось и до сих пор. И даже когда в Серпухове была знаменитая вражда районов, мы выступали за разные группы. Жили в доме, стоящем между улицами Советской и Ворошилова, могли войти или в группу «советских», или в группу «ворошиловских». Так вот мы вошли в разные группы. Да еще учились в разных школах. Я – в первой, которая принадлежала к району Советской, а Шурик – в шестой, которая принадлежала к Заборью. А Советская и Заборье всегда враждовали. Мы ходили драться за разные улицы. Как в Гражданскую… На Советской тогда жили сынки всяких начальников.

Большой популярностью пользовался у нас с Сашкой настольный теннис. Играли так. Ставили посреди комнаты большой полированный стол. Роль сетки выполняли сложенные стопками посередине стола книги. Ракетки тоже были из книг. Самой лучшей «ракеткой» считалась книга «Баранкин, будь человеком». Уж и не помню, почему. Форма у нее что ли удобная была? Но только мы постоянно из-за этой книги спорили. И даже разыгрывали – кому она достанется. Резались мы мастерски. Шарик у нас летал, как заколдованный. Представляете, что такое настольный теннис на полированной поверхности? Кто играл - поймет.

Отец нам очень многое навязывал. Например, пытался доказать, что коллекционировать марки – это здорово. В результате, я просто ненавижу марки. Пытался он сделать из нас и «великих шахматистов». В итоге, я терпеть не могу эту прекрасную игру. И так во многом.

Еще одна страсть - фантики. У нас у каждого имелось их по целому мешку. И это было не просто коллекционирование. Фантики были для нас инструментами в увлекательной игре. Существовало восемь основных способов сборки фантиков (я и сейчас могу их показать). Играли мы в них очень азартно. Так же, как сегодняшняя детвора режется в фишки. Только в фантики играть было гораздо сложнее. Тут требовалось особое мастерство. Нужно было особым способом так ударить по столу, чтобы фантик взлетел и упал, накрыв собой как можно больше чужих фантиков. Причем имело значение, какой фантик ты подбрасываешь. Лощеные падали с одной скоростью, с фольгой - уже по-другому.

Играли в солдатиков. Причем по всем правилам воинского искусства. С построениями, смотрами, тактическими ходами. Правила вырабатывали сами. Но самыми частыми играми все же были фантики и настольный теннис. Потом уже, когда стали постарше, увлеклись картами.

Еще одно общее увлечение, особенно у Сашки, – костры. Он безумно любил жечь костры. Вечно приходил домой пропахший дымом.

Каждый год летом мы с родителями куда-то ездили. Если не на юг, так уж на турбазу обязательно. Нас с братом эти поездки очень сближали. Сейчас, глядя на нашу жизнь, я могу сказать, что Саша добился в жизни большего, чем я. И дело не в благосостоянии. Хотя и это имеет значение. Я считаю, что он сумел реализоваться как личность. У меня это, к сожалению, не очень получилось. Видимо, я менее целеустремленный, чем он. И у меня, вот честное слово, нет никакой зависти к брату. Я более легок в общении, легче завязываю знакомства. Но я и более поверхностен. Сашкина натура, я считаю, во многом выше моей. По многим показателям.

Мы никогда не говорим друг другу высоких слов. И даже не очень часто общаемся. Но если придется - друг за друга встанем насмерть. Я, например, Сашкины неприятности переживаю даже глубже, чем свои личные.

Новости

Мнения

Евгения Альбац
Из дела Шестуна будут создавать показательный процесс
Виктор Шендерович
Общий уровень беззакония таков, что недопуск к человеку адвокатов стал нормой
Олег Орлов
Шестун может быть преследуемым по политическим мотивам

Записки Шестуна