Наверх

1.3. Война районов

В нашем с Игорем детстве между отдельными районами Серпухова шла почти неприкрытая война. И, как и на любой войне, возникали коалиции. Было время, например, когда ребята с улицы Чернышевского заключили дружественный союз с теми, кто жил на Советской. При этом они задирали всех остальных.

Я учился в шестой школе и по территории относился, вроде бы, к заборской группировке. Игорь со своей первой школой стопроцентно оказывался в группе «советских». Вместе с тем наш дом располагался таким образом, что мы могли считаться и теми, и другими. Я довольно равнодушно относился ко всему этому ажиотажу, и мне было абсолютно наплевать и на «Коня» – короля заборской группировки, и на «Пентагона» – короля «советских». Однако равнодушие равнодушием, а по шее схлопотать можно было вполне реально, если ты ненароком попадал в одиночку в чужой район. Бывало, собирались толпы подростков человек по двадцать-тридцать и патрулировали свою территорию. И плохо приходилось тогда «чужакам», если они попадались им на пути. Правда, до откровенного смертоубийства дело доходило редко. Чаще всего все заканчивалось отборной руганью или беготней друг за другом по кварталам.

Обычное занятие подростков того времени – отнимать деньги. Разумеется, у тех, кто младше и слабее. Особенно из других районов. Дело это было известное, и жертвы обычно почти не сопротивлялись. Чего ж зря на затрещины нарываться? Я же денег никому никогда не отдавал, независимо от количества нападающих и их «вооружения». Либо убегал, если силы были неравны, либо сопротивлялся. Были моменты, когда меня буквально брали за ноги и вытряхивали все, что звенело в карманах. Тогда я брал первую же попавшуюся в руки тяжелую вещь и шел в атаку. Почему-то для меня было принципиально важно не подчиниться вымогателям. Со мной предпочитали не связываться – себе дороже.

Стремление защитить себя во что бы то ни стало осталось у меня и до сих пор. Если со мною поступают, по моему мнению, несправедливо – буду бороться до конца. Причем в экстремальных ситуациях я не мечусь и не взрываюсь – совсем наоборот. Во мне просыпаются спокойствие и холодная рассудительность. Страшно ведь, в общем-то, не само событие, а его ожидание.

Родственников и знакомых всегда удивляла разница между мной и Игорем. Казалось бы – родные братья, но и внешностью, и характером мы были абсолютно не похожи. Я – смуглый и черноволосый, Игорь – белокожий блондин. Меня с самого детства очень трудно было провести, Игорь же, наоборот, всегда был открыт и наивен. Я порой не понимал, как он выживает в этом жестоком мире. Помню один весьма показательный случай из детства. 

Мне было восемь лет. Игорю, соответственно, на два года больше. Приближался Новый год. Совсем незаметно подступило 30 декабря. Под конец дня мы вдруг с ужасом обнаружили, что совсем забыли про елку. Что делать? А в то время купить хорошую елку да еще под самый Новый год – почти немыслимое предприятие. Но все же пошли искать. «Поисковая группа» - я, мама и Игорь. У нас с Игорем к тому времени лежали в кармане по два металлических рубля. Кто-то из родственников подарил нам их к празднику. Подходим к «Колоску». Рядом мужик елку продает. Елка – первый сорт. Мужик при этом озирается, переминается – в общем, торопится сбыть товар. Мы, конечно, радуемся такой удаче, и мама начинает торг:

- Сколько елка стоит?

- Четыре рубля.

- А у меня только два…

Понимаю, что это часть игры. Таковы правила торга. Просто нужно сбить цену. Поэтому я глух и нем. Я-то молчу, но вот за Игоря поручиться не могу. И только я об этом подумал, как Игорь радостно зачастил:

- Мама, мама! У нас же есть деньги!

Я тогда был страшно раздосадован. Ну какой же ты, думаю! Ведь старше меня на целых три класса! Ну что тебе стоило промолчать?..

Новости

Мнения

Евгения Альбац
Из дела Шестуна будут создавать показательный процесс
Виктор Шендерович
Общий уровень беззакония таков, что недопуск к человеку адвокатов стал нормой
Олег Орлов
Шестун может быть преследуемым по политическим мотивам

Записки Шестуна